09:41 

Что-то накопилось у меня.... а что - не понять

Airaril
-Ты демон!-"Ммм? Хм... Ага, правда лапа?"
Это рассказ из двух связанных историй, и безумно хочется его когда-нибудь дописать))

Часть первая, или первая книга "Академия"

Однажды, много-много лет назад… А как вы думаете, что было? Неправильно. Много лет… ну ладно, ладно, всего годков семнадцать назад родился я. Был погожий осенний денек, ярко светило солнце, весело ржали табуны лошадей. И где-то там, вдалеке, за бескрайними степями выводил свою песню жаворонок. Идиллия, ничего не скажешь. И вот я своим истошным ором нарушил спокойную картину мира. Посмотреть на ребеночка сбежалась половина табора. Поэтому, первое, что увидели мои глаза и услышали мои уши – это огромная толпа, жарко обсуждающая радостное событие и поздравляющая отца теперь уже семейства. Глаза матери, что держала меня в это время на руках, просто светились золотистым счастьем.
А ведь все дело в чем? Атаи – народ вольный, но в то же время гордый и свято чтущий традиции. Чтобы иметь право ухаживать за девушкой, для начала надо это самое право у родителя испросить, а потом еще и отстоять, ежели найдутся конкуренты. Юная прелестница в это время будет стоять в сторонке и сверкать золотыми очами, приглядываясь к обоим женихам, чтобы позже либо ответить благосклонностью тебе, либо взяться лечить проигравшего. Тебе же не останется ничего, кроме как со злости скрипнуть зубами и гордо удалиться. Авось с другой повезет.
С женитьбой та же беда. Для начала родители с обеих сторон придирчиво разглядывают кандидатов в мужья/жены. Весь процесс смотрин, между прочим, происходит на виду у всего табора, а то и сразу нескольких, если влюбленная парочка из разных родовых племен. Поэтому каждая свадьба – это праздник, на который съезжаются посмотреть издалека, ведь происходит подобное не часто. Молодые люди предпочитают обручаться где-нибудь подальше, в людских городах, например, а потом примыкать к другим кочевникам. Ведь домой им теперь путь заказан. Несмываемый позор и вечная память. Ха-ха. Правда страдать от этого никто не страдает. Ежегодно кто-то кочует из одной группы в другую, где их принимают с распростертыми объятьями. Рабочие руки, они всегда нужны.
Мне в этом плане повезло. Или не повезло, это с какой стороны посмотреть. Мои родители из одного табора. Так что праздник, думаю, был… Загляденье. Хорошо, что меня тогда и в проекте еще не было. Я за свои семнадцать лет повидал восемь свадеб, признаюсь, от последней потом неделю отходил. Так напился с непривычки.
А сейчас вот сижу, жизнь свою вспоминаю. Туда-сюда, мысли подстраиваются под медленный шаг моей разомлевшей от жары кобылки. Туда-сюда. Абсолютная память – это нечто.
Я помню даже, как маг-атай мне имя давал. Хотя я его и не видел, мага, то есть, но слышал прекрасно.
- Тело рассветного, а душа… душа мары.
И тихий вскрик матери запомнил прекрасно. И серьезный донельзя голос отца.
- Не тяни, пресветлый, говори как есть.
- Лониа-Мар, - это значит «темный жаворонок». Поэтично. И чего всем не нравится?
Вдруг я сообразил, что седло подо мной, и я вместе с ним почему-то не качаемся. Подозрительно взглянув на лошадь, я пнул ее пятками в бока. Ноль внимания. Хоть бы ухом шевельнула, зараза. Стоит, смотрит. Кстати… Решив последовать ее примеру, я поднял голову и застыл с раскрытым ртом. Прямо поперек дороги лежало бревно. Хорошее такое, здоровенное. С одной стороны оно заканчивалось засохшей макушкой. С другой – чем-то подобным. Корнями? Но тогда…эээ… Я с изумлением рассматривал самое странное из когда-либо виденных мной деревьев. Оно было толщиной в два моих обхвата и длиной чуть более фута. А сама-то странность заключалась в чем? Оно шевелилось!
Приподнявшись над землей на пару дюймов, оно тут же сноровисто бухнулось обратно, страшно ругаясь… Стоп. Ругался высокий, крупного телосложения мужчина, вынырнувший из переплетения ветвей. Заметив это, я будто вновь прозрел, попутно обозвав себя несколькими нелестными эпитетами. Деревья просто так не шевелятся, это раз. И не такое уж оно странное и единственное, это два. За высоким кустарником, растущим вдоль дороги, виднелся целый лесок. Похоже, несколько дней назад в здешних краях прошел ураган, выворачивая деревья с корнями и бросая их на дорогу, чтобы добропорядочные атаи о них спотыкались. А в-третьих, я настолько слеп, что не заметил еще одного всадника (это не считая нашего мужика), на лошади сидящего у обочины. Маленькая такая девочка, с кривоватыми задорными косичками, торчащими во все стороны. Подумав, я решил, что ей года три-четыре, не больше. Хотя на седле держится как настоящий всадник, уважаю.
Увидев меня, девочка тихо ойкнула, тем самым подав сигнал мужчине. Человек, а это был человек, как я понимаю, поднял голову и резко выпрямился, окидывая меня настороженным взглядом. Я, в свою очередь, разглядывал его. Высокий, я уже говорил, меня головы на две выше, это точно. Он оказался моложе, чем я подумал: юноша, с еще пушистой порослью над верхней губой. Каштановые волосы до плеч, над висками воинские косички. Разноцветные глаза – зеленый и синий, и шрам над левой бровью. Запоминающееся лицо, ничего не скажешь. Сообразив, что парень первым говорить явно не собирается, я решил взять инициативу в свои руки.
Соскочив с лошади, та лишь всхрапнула, я выставил вперед руки, показывая, что не вооружен.
- Мир тебе, человек, - парень заметно расслабился.
- И тебе мир, атай, - ответил он глубоким, низким басом. У меня по спине даже дрожь пробежала. Вот это голос.
- Помощь не нужна? – интересуюсь, подходя поближе.
- Ну как тебе сказать, - он с заметной долей скепсиса окидывает меня взглядом с ног до головы. Вот сейчас как сказанет какую-нибудь гадость, руку на отсечение даю! – Я лучше еще кого подожду. Может больше повезет.
Я так и знал! Возмущенно фыркаю.
- А вот не надо меня недооценивать. Я может и маленький, но с характером.
- И как же мне твой характер поможет? – заинтересованно склоняет голову набок. Минимальная разница в возрасте делает наше общение на диво увлекательным. Всегда любил разговаривать со сверстниками. Если б время не поджимало. С удовольствием поболтал бы подольше.
- А ты отойди подальше, тогда увидишь, - я и сам отступаю назад, разогревая руки, - и сестру свою забери, чтоб не задело.
Удивлено посмотрев на меня, парень все же делает, что я прошу. Теперь они вместе с малышкой одинаково круглыми глазами наблюдают за моими действиями. Отойдя от ствола на достаточное расстояние, я глубоко вдохнул, успокаиваясь, и резко выкинул вперед правую ладонь. От треска на мгновение заложило уши. Сзади послышался какой-то писк, тут же сменившийся радостным смехом, когда поднятая пыль рассеялась. Несчастное дерево отлетело вбок, пробив собой приличную брешь в стене кустарника и усыпав лесной ковер щепками. Освободившееся пространство дороги заливал солнечный свет. Я довольно улыбнулся. Честно говоря, не был до конца уверен в том, что это подействует. Все-таки, я ж не маг и даже еще не учусь.
- Отличная работа, - с искренним уважением в голосе прокомментировал парень за моей спиной. Я обернулся, посмотрев на него. В руке он держал за поводы наших лошадей. Девочка в седле хлопала в ладоши, заливаясь звонким смехом.
- Спасибо, - я даже засмущался немного. Вскочив на лошадь, поинтересовался у парня, - Нам по пути?
Он согласно кивнул.
- И даже больше, чем ты думаешь.
Как так? Заинтересованно подняв бровь, спрашиваю. А этот… этот… Надо хоть как зовут узнать, еще и скалится так ехидно.
- Ты едешь в Данбар, - не дожидаясь утвердительного кивка, продолжает вещать, - Вот. Мы тоже.
Вот. Приехали, как говориться.
- А вам туда зачем? – самый идиотский вопрос, на который меня хватило. В пустошах, вдали от городов, да и вообще каких-либо поселений, какова вероятность того, что могут встретиться люди? Да еще и попутчики. Все больше атаи мигрирующие, да нечисть...
- Мы едем к маме, - звонко отчеканило дите, подпрыгивая в седле и цепляясь за гриву коня пухлыми ручонками. Пару секунд перевариваю информацию. Вау!
- Ваша мать волшебница?! – совершенно искренне восхищаюсь. И что же взамен? Этот тип начинает смеяться. Прочувствованно так. Гад.
- Угу… Только не мать… Не наша… Не моя, точнее, - слышу я во время перерывов на вдох-выдох. – Его.
Тычет пальцем в ребенка, я перевожу взгляд… Мда. Можно начинать краснеть? Моя тупость и близорукость должна быть воспета в легендах. Но! У меня есть оправдание. В столь нежном возрасте мальчика от девочки отличить крайне сложно, тем более, если он является обладателем пепельно-серых косичек совершенно девичьего фасона и пухленького тельца, скрытого под одеждой. А лицо у маленького чуда просто кукольное. Губки бантиком, носик кнопочкой и глаза огромные. Правый – синий, левый – зеленый. Стоп. Если человек ему не брат, то получается, кто? Неужто отец?
Перевожу взгляд на парня. Придирчиво его оглядываю... Может, и отец. Люди взрослеют быстро.
- Кстати, тебя как зовут? – наконец-то справился с собой и теперь лишь изредка поикивает. А я уж думал, это он надолго. – Я Сэм. А это мой сын (и слово выделил, зар-раза) Тоффи.
- Лати, будем знакомы, - пожимаю протянутую руку, попутно отмечая, что ладонь у Сэма каменная и вся в мозолях. А это значит только одно из двух: либо он крестьянин, что, как говорит моя интуиция, не есть правда, значит, эту версию отметаем. Ну не похож он на работника полей и огородов. А похож он на воина, хоть и молодого. Вон и выправка какая, и стать…
Так, за разговорами, мы тронули коней пятками и поскакали по золотой ленте дороги. Через некоторое время Тоффи укачало, и он заснул, свернувшись в отцовских руках. Я б тоже последовал его примеру, но надежного родителя за спиной не наблюдалось, так что пришлось цепляться за поводья и поддерживать открытыми слипающиеся глаза. Сэм, заметив мое состояние, предложил свою посильную помощь. Я гордо отказался. Все-таки, малознакомый, да еще и человек. Нужно держать ушки на макушке и глаза широко раскрытыми. Ага. Зевнув, я слегка прищурился. И уже через дрему почувствовал, как парень забрал из моей безвольной ладошки поводья и, похоже, прикрепил их к луке своего седла. Заботливый какой... Папаня. Улыбнувшись, я скользнул в сон.
Проснулся от того, что чья-то маленькая ручонка теребила мои волосы. Не открывая глаз, потянулся и цапнул нахалку. Я эти косички два часа заплетал, и если кое-кто их распотрошит, ему мало не покажется. Тихое «ой» порадовало. Я, конечно, не сильно куснул, слегка нажал, разве что. Да и клыков у меня как таковых нету. А кстати, с чего это меня вдруг теребят всякие… дети.
Открыв глаза, обнаружил прямо напротив своего лица мордашку типичного представителя этого племени. Тоффи хмурился и с обиженным видом потирал предплечье. Ну извини, куда дотянулся. Тут я обнаружил, что полулежу на земле, спиной опираясь на какое-то растение с толстым стволом. Сообразил, что это дерево. Так, дальше. А дальше у нас Сэм, расседлывающий лошадей. Поклажу он сгрузил с краю небольшой поляны, на которой мы и расположились. Что тут вообще происходит?
Заметив, что я проснулся, парень сделал несколько шагов в нашем с Тоффи направлении. На мой вопросительный взгляд ответил спокойно и по существу.
- Привал.
- А-а-а, ясно. – Взглянув на небо, обомлел. Похоже, я проспал чуть ли не половину дня и даже не проснулся ни разу. Солнце давно скрылось за деревьями и, наверное, висело у самого горизонта, потому как небесная гладь сменила свой цвет на густую синеву, а в воздухе ощутимо веяло прохладой.
Поднявшись, я без лишних слов взялся помогать Сэму с приготовлениями. Раскопал место для костра, срезав верхний слой дерна, сходил за хворостом. Тут, конечно, не обошлось без инцидентов. Темнело быстро, и, отойдя от места стоянки на несколько саженей, я чуть ли не свалился в овраг, желая добраться до корявой макушки сломанного деревца. Как назло, произрастало это бревно в непосредственной близости от углубления, принятого мной за небольшую, пологую ямку. Угу, ямку. Еле успел схватиться за какой-то куст, иначе полетел бы… Шумно выдохнув, я позволил себе высказать парочку нелицеприятных эпитетов. Всяким дровам, оврагам и, отдельно, лесу в целом. Ну не похоже это на мою степь, совсем не похоже. Там все хорошо и известно. И вообще… Дома лучше, как говорится.
Выйдя до поляны, я кое-как сложил надерганные ветки рядом с будущим кострищем. Сэм тут же перехватил эстафету, бодро работая кресалом. Я, чтобы не мешаться, решил отойти подальше и оглядеться. С трех сторон поляну обступили деревья, а с другого ее края сквозь кусты продиралась тропка. Недалеко от того места, где я стоял, между деревьев журчал ручей. Совсем малюсенький, но очень ледяной. Видно, только-только не поверхность выбрался. Ну, из-под земли и все такое… Я сбегал за котелком и, набрав побольше кристально-чистой воды, опустил посудину у занявшегося костра. Взглядом зацепил одинокую фигурку, сидевшую, прислонившись к «моему» дереву и прижимая коленки к груди, и решил направить свои стопы в ту сторону. Присев рядом с мальчиком, я вытянул ноющие ноги и взялся отстраненно наблюдать за человеком. Руки сами собой начали дергать травинки.
- Твой отец, наверное, воин, да? – обратился я к мальчику. Тот перевел на меня взгляд и хмуро кивнул. Я несколько раз моргнул, не понимая, отчего такая обиженная мордашка.
- Эй, ты чего такой кислый, Тоффи? Я тебя чем-то обидел?
- Обидел, - и с видом таким важным. Я еле удержал улыбку при себе, все-таки к словам ребенка надо прислушаться. Я мысленно прокрутил память назад и наткнулся на интересный момент. Кажется, в срочном порядке надо избавляться от привычки клацать зубами на что ни попади. А то меня не понимают.
- Ну извини, - напускаю на себя вид гордый и независимый, но тут же исправляюсь, искренне улыбаясь и виновато пожимая плечами. – Просто не люблю, когда мои волосы трогают.
Детские глаза молча требуют продолжения извинений. Или рассказа. Это уж как получится.
- Почему-то все мои родные считают своим долгом превратить мою голову в воронье гнездо, - притворно вздыхаю и раздраженно ворчу, - Ты представляешь? Они говорят, что так выражают любовь ко мне, единственному и обожаемому. А мне от их любви сплошные колтуны. Вот и стараюсь, по мере сил, оказывать сопротивление. Ты извини, обычно я просто уворачиваюсь, но во сне могу и укусить. Так почему-то до людей быстрее доходит.
- Ага, - мелкий хихикает и вдруг оказывается у меня на коленях. Я даже моргнуть не успел, так он быстро забрался. Сидит, обнимает ручонками за талию и смотрит в глаза. Преданно так. А мы-с в шоке. – Ты такой хороший, Лати.
- Что, как папа? – интересуюсь, с удовольствием обнимая Тоффи в ответ. Ну как такое чудо не приласкать. Детская непосредственность – божественный дар.
- Неа, папу я люблю, а тебя обожаю. Когда я вырасту, обязательно на тебе женюсь.
… Нет, это проклятье.

Когда костер разгорелся, Сэм стал копошиться в дорожной сумке, постепенно выкладывая на землю разные аппетитные свертки. Проснувшаяся во мне совесть тыкнула пальцем в мои собственные вещи, что-то втолковывая. А, понял.
- Сэм, у меня вон в той сумке вяленое мясо.
Парень кивнул в знак того, что понял, и, достав требуемое, занялся приготовлением ужина. Я в сем деле не участвовал, отклонившись под предлогом задремавшего на мне Тоффи. Да и Сэм не настаивал. Ему, похоже, так спокойнее. Не надо беспокоиться, что какое-то мелкое недоразумение испоганит все продукты … Это так, просто мысли вслух! Не то, чтобы я не умел готовить, но заниматься этим на добровольной основе не буду ни за какие торты мира. Когда человек закончил нарезать мясо и хлеб, я растолкал мальчика и направился к костру. Тоффи тащился за мной следом, нагло ухватившись за руку и то и дело потирая глаза. Сев возле костра, он тут же пристроился под моим боком и взял из руки отца (да, я все еще в шоке!) многоярусный бутерброд. Сам парень аккуратно разлил по дорожным кружкам горячую воду, настоянную на травках. При этом аромат от них исходил такой, что я без лишних вопросов и разглядываний плавающей в котелке растительности схватил свою тару и сделал первый глоток. Уай! Чуть прикусив обожженный язык, я поскорее протолкнул жидкость дальше по пищеводу, а сам принялся старательно дуть в кружку. Разноглазые парни тихонечко надо мной подхихикивали, приводя в состояние полу бешенного, плохо себя контролирующего, надсадно кашляющего атая. И шипящего, исключительно от «хорошей жизни». С ребенком под боком не слишком-то поругаешься. Сверкнув на слишком уж разошедшегося Сэма ярко-синими глазами из-под густой светлой челки, я принялся, демонстративно не глядя в чью-либо сторону, поедать ужин. Ребята спохватились не сразу, - я уже успел умять большую половину разложенных прямо на траве бутербродов. Возмущенные голоса стойко проигнорировал. А нечего бедному нелюдю невесть что под нос подсовывать, да такое вкусное, что чуткий нюх (о котором, я уверен, кое-кто знает) этого самого почти людя почти вслух запищал от восторга, разом отключая все прочие чувства. Бу-уки. Буки и бяки все эти люди. Вот.
Утром проснулся от того, что кто-то настойчиво тормошил меня за плечо. Будто ребенка малого. Недовольно заворчав, я рывком принял сидячее положение и подтянул колени к груди. Голова работала туго и со скрипом. Не сразу сообразив, где нахожусь, я проглотил начинающую оформляться фразу: «Мам, отстань, спать охота». Мамами здесь совсем не пахло. Вот папами, это да. Папы тут водятся. И даже ого-го какие! Даже ведьму охмурили эти папы… Так, чегой-то у меня мозги с утра в мертвый узел завернуты. Приоткрыв глаза, уставился на Сэма. Тот выглядел бодрячком и, уже отойдя от меня, увлеченно собирал вещи. Так, кажись скоро выдвигаемся. Эта факт меня разбудил мгновенно. И куда делись бессонные полночи, проведенные за теплой, дружеской беседой? Какие разговоры, если до цели, моей ненаглядной Академии, остался меньше чем один день. Сэм мои восторги тоже разделял.
- Так-с. Думаю, если не сильно медлить, окажемся в Данбаре еще до наступления сумерек, – с довольной улыбкой протянул он. И отправился будить Тоффи. Малыш отчаянно пробуждению сопротивлялся. Сворачивался калачиком, брыкался и даже засадил Сэму пяткой в глаз, чем несказанно меня порадовал. Я к тому моменту успел сбегать к ручью и вернулся как раз на представление. Бурча себе что-то под нос, парень схватил сына в охапку и, под мое ехидное фырканье, отправился топить дитя. К несчастью, через несколько минут они вернулись, оба живые и невредимые, с мокрыми волосами, по которым стекала за воротники вода. Быстро закончив сборы, мы отправились в путь.
Медленно раскачиваясь в седле, я поглядывал то на дорогу, то в сторону спутников. Разговаривать не хотелось, но в то же время, изнутри грызло подспудное желание разузнать о попутчиках побольше. Ночные посиделки никакой ясности не внесли – разговаривали мы на темы отвлеченные, перемывая косточки всему известному управленческому аппарату. Я, правда, больше слушал, чем говорил, но вот Сэм отличился. Так много «хорошего» знать о короле Лорантии и его сыне, принце Бариане. Думаю, случись тут агент людей, болтаться (тьфу-тьфу) Сэму на виселице. За государственную измену. И раскрытие государственных тайн. Ну, это я несколько позже узнал.
Посмотрев на также как и вчера свернувшегося калачиком Тоффи, я рискнул задать его родителю мучающий еще с вечера вопрос.
- Сэ-эм, а твой сын странный?
Человек вздрогнул от неожиданности и уставился на меня.
- С чего бы это? – подозрительно переспросил он. Я решил не мудрить.
- Во-первых, он сказал, что на мне женится…
Мои разглагольствования были нагло прерваны посторонним звуком. Сэм раскашлялся до слез. Сморгнув с глаз соленую влагу, он как-то ну очень внимательно на меня уставился. Оценивающе, что ли.
- Черт, - емко прокомментировал он. Но тут же исправился. – Он же маленький еще. Не понимает, что говорит.
Я, почувствовав недомолвку, хмуро на парня уставился и принялся сверлить глазами. Знаю, проверенное средство.
- А еще ты действительно симпатичный, вот он и… - закиснув под моим обличительно-шокированным взглядом, он стал усиленно разглядывать ленту дороги. Я же приходил в себя.
- Он, что, считает это нормальным? – возмущенно воскликнул я. Нет, ну надо же! Мы ведь оба парни, хотя мелкий и не парень еще вовсе. Ребенок. Вот! Ре-бе-нок. Так какого этот… Я даже не слишком мог понять, почему так завелся. Ведь вроде и не такая уж редкость подобные…хм, отношения. В нашем таборе тоже парочка «таких» есть. И я нормально на них реагировал, даже дружил. Но… Я перевел взгляд на спящего Тоффи. – Чему ты ребенка учишь?!
- Тихо ты, разбудишь, - Сэм поморщился и тоже взглянул вниз, на сына. Шепотом добавил, подражая моим интонациям. – Это я его учу?! Да я…
Немного помолчав, он все же продолжил.
- Просто у его матери очень странные взгляды на жизнь и воспитание детей… – он быстро взглянул в мою сторону, решая что-то для себя. – Она считает, что Тофт может любить кого угодно, не смотря на возраст и пол.
-Мда, - протянул я, - а ничего, что он еще маленький? Прямо с детства делаете из ребенка незнамо что.
Сэм криво улыбнулся, глаза его странно блеснули, а взгляд обернулся куда-то в невидимые дали.
- Мы с Ратх встретились, когда были немногим старше.
- И что, сразу влюбились? – я так понял, Ратх – это та волшебница. Только какое отношение она имеет ко второй половине вопроса? Ладно, отнесем ее к первой. Я кивнул своим мыслям и принялся высасывать сведения хотя бы о личной жизни спутника. Интересно же. Сэм опять закашлялся. Ну что с парнем такое? Может, у него аллергия? Но тогда на что? На глупые вопросы, что ли?
- Ну, не сразу, конечно… И еще долго не могли понять, что, собственно, чувствуем. Детьми были.
Скептически на него глянув, интересно, со скольки лет-то у него детский возраст кончается, у самого, вон, усы только начитают расти, я перевел взгляд на лошадиную холку. Как-то в голове все не укладывалось. По отдельности – это да, а вот вместе никак. Зацепился за показавшуюся интересной мысль:
- Ну так Тоффи еще совсем зеленый, чего вы его уже настраиваете на непонятно что? Вот вырастет, тогда и думайте о женитьбе.
Я действительно не мог понять. Ведь, правда, такая мелюзга. Ему бы в песочке играть. А не говорить: «я на тебе женюсь» и все такое прочее. Вот я в его годы…
- Ничего, успеем. Ратх на третьем курсе. Тебе учиться пять лет. И ей еще два… Значит, два этих года будете дружить, а дальше посмотрим. Ратх наверняка не захочет сразу же из города уезжать, так что еще плюс три-четыре года. Тоффи же скоро пять исполнится. А к тому времени он достаточно вырастет.
Я с открытым ртом слушал эти путаные вычисления, не в силах ни возмутиться, ни как-либо еще прореагировать на подобное. Он что, меня совсем не уважает? Мое мнение уже не учитывается?! Только-только я набрал побольше воздуха в легкие, как зашевелился предмет нашей дискуссии. Малыш что-то шепнул наклонившемуся отцу, и тот понятливо кивнул, останавливая коня. Соскочил, подхватив с седла сына, и направился в сторону от дороги. «В кустики», как все тот же Сэм сообщил через плечо. Делать нечего, пришлось останавливаться и ждать. Заодно и сам сбегал. И успокоился. Немножко. Вплоть до триумфального появления Сэма и Тоффи с веткой смородины в ладошке.
-Лати, будешь ягодку? – протянул малыш. Я придирчиво изучил представленную растительность, но все же отказался. Не люблю кислое.
Уже заскакивая на лошадь, был настойчиво подерган за штанину. Скосив глаза вниз, увидел буквально повисшего на мне мальчика.
- А можно мне с тобой поехать? – заискивающе попросился он. Я вздохнул. Вздохнул еще раз. И махнул рукой. Ладно уж. Поехать можно… А вот все остальное – ни-ни. Сэм понятливо поднял сына на руки и посадил передо мной. Мальчик поерзал в седле, устраиваясь поудобнее, и оглянулся на меня. Я же, глядя прямо перед собой, тронул поводья, направляя лошадь на дорогу. За спиной Сэм поспешно согнал с лица ослепительную улыбку и, вскочив на лошадь, поспешил за нами следом.

Где-то в середине дня остановились на привал. Расседлывать лошадей не стали, собираясь сразу, как перекусим отправляться дальше. Животные мирно пощипывали травку на краю поляны, мы же уселись под раскидистым деревом и принялись методично поедать припасы. Сэм, глядя, как я одну за другой уничтожаю разложенную прямо на траве снедь, не выдержал и осторожно поинтересовался:
-Ты всегда так много ешь?
Я мотнул головой, не желая отвлекаться от процесса, но парень терпеливо ждал, так что пришлось проглотить кусок и покаяться.
- Это я в дороге такой. А в таборе, когда голодный, могу целый котел кигила (блюдо, напоминающее плов) съесть в одиночку, – больше не обращая внимания на подбирающего с земли челюсть Сэма, я вернулся к трапезе.

URL
   

Двое или одно...?

главная